Председатель Центризбиркома России Элла Памфилова ответила на вопросы журналистов в эфире Радио «Комсомольская правда»

Председатель Центризбиркома России Элла Памфилова ответила на вопросы журналистов в эфире Радио «Комсомольская правда»

Однако первый вопрос оказался не на тему выборов.

«Мне без «мигалки» проще»

– …Элла Александровна, мы так переволновались, – начали беседу ведущие Радио «Комсомольская правда», – потому что вы буквально за минуту до начала эфира приехали. Почему вы ездите без «мигалки»? Может быть, нам походатайствовать перед президентом?

– Мне так проще.

– У вас столько работы. Сколько вы в пробках простояли?

– Я не считаю. Имею право на «мигалку», но не пользуюсь. Больше даже не хочу на эту тему отвечать. А как другие ездят? Так и я. Надо планировать время, пытаться как-то предусматривать проблемы на дороге.

Цыплят по осени считают

– По данным ВЦИОМ за июнь 2020 года, незадолго до голосования по поправкам в Конституцию, более половины россиян доверяли председателю ЦИК Российской Федерации Элле Памфиловой. 36% граждан считали на тот момент Центризбирком главным органом, обеспечивающим соблюдение избирательных прав. А нынче проводились ли какие-то опросы, анализ?

– Сейчас данные не имеют никакого значения. Давайте посмотрим, какие они будут после выборов. Вот это очень важно. Как говорится, цыплят по осени считают.

И сейчас всех своих коллег – и в центре, и в регионах – нацеливаю на то, что мы должны очень достойно провести эту кампанию. Тем более она, наверное, самая сложная за время моей работы.

– А почему?

– Ну, так сложилось. Она трудная по всем параметрам. И потому что пандемия, и потому что нам, для того дабы обеспечить санитарно-эпидемиологическую безопасность, назначено три дня, чтобы развести потоки людей, а у избирателей было больше возможности выбрать удобное время.

С учетом всех этих нюансов, нагрузки на нашу комиссию увеличились практически вдвое. Естественно, и пандемия, и целый ряд других обстоятельств накладывают свой отпечаток и на самочувствие людей. Например, ряд ограничений вынужденных.

Кампания сложна еще и потому, что, по сравнению с кампанией 2016-го года, назначали Россию «врагами» некоторые так называемые партнеры.

В 2016 году не было таких кибератак, как сейчас, не душили нас санкциями. То есть еще внешний фон очень сложный.

Как никогда есть желание дискредитировать нынешние выборы, «снести» их. На это работают очень активно, мы каждый день видим эти информационные потоки, которые направлены именно на утверждения, что «в России выборов нет», что «обязательно будут фальсификации». И это каждый день сочиняют.

Эффект полуправды

– Да не в первый раз происходит подобное.

– Сейчас это более тонко стали делать: не грубая, откровенная ложь, а такая – полуправда, недоговор какой-то.

В основном стараются сторонники, любители, скажем так, Запада. Они закрывают глаза на то, что происходит там, и раздувают до слона то, что есть у нас. Вот, например, Нидерланды совсем недавно позаимствовали наш опыт и провели трехдневное голосование. И никто не задавался вопросом, как хранятся бюллетени. И там даже близко не было такого пристрастного, такого, я бы сказала, профессионального и очень тщательного отслеживания каждого шага избиркома.

А нам уже заранее предъявлен целый ряд каких-то претензий. На нас загодя распространена «презумпция виновности», мол, обязательно мы всё сделаем плохо.

И это каждый день навязывают людям. В такой тяжелой атмосфере ежедневно приходится объяснять, что это – не так, что это неправда, что мы, наоборот, делаем все, чтобы не было никаких нарушений.

– А Соединенные Штаты Америки с их голосованием по почте?

– Да это вообще дичь, архаика. Наши недоброжелатели трубят, что, мол, Памфилова «нарисует какие-то результаты». Они даже не понимают, что у нас вообще-то федеративное устройство. У Памфиловой нет вертикали власти, по которой можно кому-то что-то приказать. У нас все комиссии, все принципы работы – согласование, нахождение компромисса, консенсус и так далее. У нас, в отличие от многих западных стран, принцип формирования комиссий сам по себе создает условия для внутреннего перекрестного контроля. Потому что в комиссиях, по закону, не менее половины – представители всех действующих партий.

В сравнении с 16-м годом

– И сколько же комиссий?

– Почти 100 тысяч! В каждой комиссии примерно 12-15 человек. И не менее половины – представители всех действующих партий, и не только парламентских. Естественно, и провластных, и оппозиционных. И приоритет, по закону, при формировании комиссии отдан именно партиям. То есть сначала именно они направляют своих представителей. По закону, вторая половина – это могут быть представители государственных или муниципальных служащих.

И в 2016-м году в избирательных комиссиях было около половины государственных или муниципальных служащих. Что мы сделали за эти неполные 6 лет? У нас муниципальных и государственных служащих во второй половине непартийной комиссии на уровне субъектов РФ и территориальных избирательных комиссий около четверти. То есть мы в два раза снизили число чиновников в избиркомах. А на участках их и вовсе ничтожно мало: менее 6%. В основном представители граждан, общественных организаций. То есть фактически это ваши соседи.

Все избирательные комиссии – это полный общественно-политический, социальный срез общества. И уже внутри самих комиссий заложен взаимный контроль. У нас 14 партий идут на выборы на федеральном уровне, все между собой конкурируют. Разве они позволят что-то «нарисовать»? Даже вот этот миф приходится развеивать, не говоря уже о многих других.

«Вводим тотальное видеонаблюдение»

– Элла Александровна, сколько бы ни было наблюдателей от партий, человек, который думает, приходить или не приходить на избирательный участок, принимать или не принимать участие в электронном голосовании, хочет все видеть своими глазами. Он на определенный сайт заходит, на любой избирательный участок. Вот этому он будет доверять. И то находились люди, которые говорили: слушайте, чего вы нам показываете, эта картинка специально на монитор выведена, в режиме реального времени ничего не идет. Сейчас, когда начинаются некие сомнения относительно того, будет ли идти вот такая повальная видеотрансляция всего избирательного процесса, люди начинают говорить: смотрите, и тут подкручивают, и тут таким образом мошенничают.

– Да нет, они говорят более грубо.

– Как?

– Они говорят: отменили наше достижение – видеонаблюдение. Только они забывают сказать, что в странах Европы вообще нет видеонаблюдения. Только несколько наших бывших коллег по Советскому Союзу попытались эту технологию внедрить. Почему нет? Потому что западное общество никогда не позволит, исходя из защиты частной жизни, показывать, куда гражданин приходит, на какой участок, с кем. Но, с другой стороны, мы не то что не отменили, мы расширили как никогда беспрецедентно это видеонаблюдение. Только мы несколько изменили, исходя из нынешних вызовов, его принцип.

С одной стороны, необходима защита биометрических и других данных. Потому что и у нас были обращения: с какой стати вы выкладываете это все в Сеть, для праздного любопытства? А с другой стороны, у нас видеокамер и вообще всех средств видеонаблюдения как никогда много. Мы оснастили практически 96-98% всех комиссий, всех избирательных участков средствами видеонаблюдения.

Где-то, где плохо с Интернетом, поставлены видеорегистраторы. И видеотрансляция сейчас будет идти более 70 часов, то есть практически трое суток, беспрерывно, и день, и ночь.

Я уже упоминала, что в Нидерландах и в Эстонии выборы проходили три дня, и никто не задавался вопросом, как там хранятся ночью бюллетени. А у нас сразу: ах, ребята, там же две ночи будут, сейчас нахимичат, сейчас за эти две ночи набросают!

Вот для того, чтобы ни у кого не было никаких сомнений, мы вводим это тотальное видеонаблюдение.

Электронное голосование: обратная связь

– Как будет проходить электронное голосование?

– Давайте я сначала объясню, что такое электронное дистанционное голосование и где оно будет использовано. Оно будет только в семи регионах. Мы еще не готовы проводить его в масштабах России наряду с традиционным голосованием на участках или на дому. Потому что это огромная, масштабная и сложная задача. В прошлом первый пилотный проект был опробован в нескольких регионах. Сейчас этот способ голосования мы расширили на семь регионов, которые прислали заявки: Курская, Мурманская, Нижегородская, Ростовская и Ярославская области, Москва и Севастополь.

Причем избиратель может воспользоваться тем видом голосования, который ему больше нравится: через Интернет, на участке или на дому. Это расширяет наши возможности

Но чтобы исключить двойное голосование, а такие провокации были на прошлых выборах, когда люди проголосовали электронно и на участке, будет создан единый банк данных всех граждан, которые решили проголосовать по Интернету, и люди будут вычеркнуты из списков на своих участках.

А если у человека что-то случилось, ну, Интернет завис, свет погас, он может прийти на свой участок, и ему предоставят возможность проголосовать по компьютеру на участке.

– А есть наблюдатели за электронным голосованием?

– Там есть обратная связь. Да моментально можно все проверить.

– Из Ставропольского края пишут: хакеры быстренько сработают.

– Кстати, и поэтому тоже мы не торопимся с повсеместным внедрением электронного голосования в масштабах России: чтобы хакеры не сработали. То есть надо отладить защиту системы от несанкционированного внешнего вторжения. Ибо опасность такого с учетом кибервойн, информационных войн остается.

«Секретная» часть

– Мы знаем – когда вы встречаетесь с Владимиром Путиным, кроме открытой части, бывает и закрытая. О чем вы «секретничаете»?

– Много чего мы обсуждаем. Я как раз пытаюсь самые острые проблемы, которые вижу, президенту объяснить и высказать свою позицию, получить поддержку. Но самое главное, если рефреном через все встречи, я бы не пошла на эту очень тяжелую, очень неблагодарную должность, если бы не было четкой позиции. Вот она была еще вначале, 6 лет назад, она и сейчас.

Основная задача, которая передо мной поставлена, как перед человеком, который не зависит, не лоббирует ничьи интересы, не находится в сфере влияния тех или иных финансово-промышленных или каких-то иных групп. Я ориентируюсь только на ту задачу, которую поставил президент. А она одна. Чтобы никто не сомневался в легитимности выборов. И вот я все эти годы чищу эту систему. Извините, и в целом ряде регионов рады тому, что мы делаем, некоторые руководители или те, кто занимается по административной линии выборами. Потому что мы сейчас многих, кто пытался раньше под себя подмять систему, у них сейчас этих возможностей осталось очень мало, практически нет. Но там, где остались, давайте вместе. Вот те, кто ворчит, бурчит, не верит в выборы, приходите, не ленитесь. Еще раз говорю, приходите, наблюдайте, помогайте нам формировать еще лучшую, современную систему.

Вопрос на засыпку

Звонит Руслан из Москвы: «Полностью зачистили политическое поле от всей реальной оппозиции. Какой план поставлен в процентах по партии?»

– Ну, уж так зачистили, что, на самом деле, у нас самый низкий процент отказа за все время. 

– Отказа на регистрацию, да?

– Отказа, да. У нас  очень низкий процент отказов. У нас 14 партий только на уровне федеральном, а вообще 26. Из 30 партий, которые сейчас у нас «живые», 26 участвуют в выборах разного уровня. Высочайшая конкуренция! 13 человек на один мандат в Госдуму. 11 человек в Заксобрания. У нас в 29 субъектах Российской Федерации проходят выборы. 11 человек на один мандат! И в 9 субъектах, где у нас выбираются высшие должностные лица, там 4 – 5. Да. Вот вам конкуренция! Представлен весь спектр от правых до левых, даже самые радикальные. Все есть.

А еще насчет отказов скажу: у нас три четверти выбывших – это по инициативе самих кандидатов и партий, когда они увидели, что не могут выполнить те или иные требования.

Кто-то «забыл», что он лишен пассивного избирательного права или про свои счета. У нас был случай, когда один даже забыл своих детей вписать. Ну, что я могу сделать?

– После того как мы голосовали за поправки в Конституцию, распространилась информация, что вы чуть ли не двое суток проспали потом. Так вот измучились. Правда или нет?

– Это совсем не интересный вопрос про то, что я ем, как я сплю, это никого не интересует.

Вот сидит перед вами женщина… Вполне энергичная, значит, все нормально. Давайте не об этом. Я не люблю, когда политики начинают бить себя в грудь, говорят, я не ем, я не сплю!

– Похудели вы, правда, Элла Александровна.

– Я просто работаю, ребята.

– Спасибо вам!

О Ксении Собчак

– Элла Александровна, Ксения Собчак на днях заранее фактически обвинила ЦИК в подтасовке голосов. И она сказала типа: кто верит в исход честных выборов в России? Ну, и так далее…

– Знаете, меня абсолютно не интересует мнение этой особы. Пусть приходит наблюдателем, поработает хоть немножко на честность выборов. И пусть сама убедится.

О Татьяне Булановой

– Питерский Избирком забраковал подписи за певицу Татьяну Буланову на выборах в Законодательное собрание. Почему?

– Мне очень жаль, но там, на мой взгляд, была ситуация не очень такая… Подставили. Видимо, внедрились в число сборщиков подписей те, кто нарушал сознательно… К сожалению, эти грязные технологии, особенно в Санкт-Петербурге, – они пышным цветом расцветают – и двойники, и…

У Татьяны Булановой, действительно, большой процент бракованных подписей, именно потому, что передоверилась. Наверное, «постарались».

Тем не менее, поскольку список партии «Родина» зарегистрирован как одна из 14 партий, и там Татьяна Буланова в лидерах, наряду с Журавлевым, и она идет на выборы как кандидат в депутаты Государственной Думы по партийному списку «Родины». Здесь она зарегистрирована, все нормально.

О Павле Грудинине

– А теперь – о политической выборной Санта-Барбаре, как ее называли, это то, что происходило с Павлом Грудининым. Многоходовая история. Что вы можете сказать по этому поводу? Почему его не допустили в итоге до выборов в этом году, хотя допустили до президентских?

– Во-первых, допустили, но тогда, вы помните, все его счета были обнародованы, те, которые он скрыл тогда. Он проболтался, когда был у нас в ЦИКе. Когда ему наш член комиссии задал вопрос: «Павел Николаевич, как же так, когда в 16-м году вы шли на выборы, на голубом глазу писали, что у вас нет счетов, а в 17-м вдруг вы же пишете, что у вас и тот счет, и тот счет? И мы запутались в ваших счетах». И он ответил: «Ну, как? Я же на время выборов закрыл, а потом открыл». Вот это тактика такая.

В 18-м году у него были счета, он их скрывал, но мы их выявили и показали, чтобы все это видели. Но сейчас изменилось законодательство. И законодательство предусматривает, что те, кто идет на выборы, должны, идя на эти выборы, закрыть своевременно все иностранные счета. Хочешь быть депутатом, хочешь быть на госслужбе, тогда или одно, или другое. Или выводи деньги за рубеж, извините, и там счета открывай, или все-таки освободись от этого и служи стране.

А когда некоторые хитрят, еще плохо понимая законодательство в грязных оффшорах, таких как Белиз и так далее, он думал, что заморозил фирму – и все нормально. А бывшая супруга, с которой он прожил много лет и с которой он не смог по-человечески расстаться, когда они стали делить имущество, подала в суд, и когда подмосковный суд стал в этом разбираться, фирма, которую он заморозил в Белизе, на кого-то ее переписал и считал, что всё, ее на время раздела имущества по закону Белиза разморозили. Он это, наверное, не учел. Поэтому не надо сравнивать 18-й год и 21-й. Законодательство изменилось, оно ужесточилось. И если идешь на выборы… Мы с удовольствием его предварительно решили на рабочей группе зарегистрировать. И такая рекомендация рабочей группы была ЦИКу. Вздохнули спокойно, думали, что наконец-то мы будем избавлены от всех этих бесконечных путаных счетов, скандалов. Вздохнули, перекрестились и рекомендовали зарегистрировать. И буквально вечером к нам приходит документ из Генеральной прокуратуры о том, что у него эти зарубежные активы в этих грязных оффшорах остались.

Беседу в эфире Радио «Комсомольская правда» вели Александр ГАМОВ и Елена АФОНИНА.

Источник: novorab.ru

Оцените статью